Сегодня: Суббота 28 Май 2022 г.

Офицеры

15 Январь 2022 г.
Вчера не писал, устал сильно, сказываются две недели морального и физического напряжения. Это реально очень тяжело эмоционально - каждый день присутствовать на прощании с душами, каждый день прогонять через себя судьбы погибших. Мы же не просто находим останки, мы находим судьбу, душу. Когда очистишь воронку, ячейку или верхового бойца, хочется понять, как и куда он шел, когда принял смерть. А потом - начинаешь домысливать, о чем думал он, какие-то мелкие личные вещи дают почву для попыток анализа его характера, его мироощущения. Хочется понять, каким он был, этот человек, лежащий перед тобой. Свернувшийся калачиком в воронке, получивший осколок или очередь из пулемета в живот. Упавший навзничь на дно окопа от пули в голову, разорванный в клочья шрапнелью. В последнем броске упавший с винтовкой с примкнутым штыком на бруствере немецкой траншеи.

Вчера Николай Андреевич Кручинкин, человек-легенда в поисковом движении, руководитель поисковиков Мордовии, вырастивший не одно и не два поколения настоящих людей, пригласил нас на захоронение солдат, поднятых его ребятами в мае в Сухиничском районе Калужской области. Поехали. Надо было попутно оказать помощь родственникам пропавшего без вести у деревни Козарь этого же района солдата. Сразу хочу сказать спасибо главе Сухиничского района и всем его жителям за бережное и трепетное отношение к памяти павших. Такого порядка на воинских захоронениях, как там, я не видел во всей нашей России, а проехал я ее всю. На гребне высоты в прекрасном сосновом бору расположилось небольшое солдатское кладбище с маленькой красивой часовенкой. Тихо и торжественно тут, все ухожено и прибрано. Видно, что люди помнят, кто дал им право жить, и чтут их память.

Вчера мы провожали в последний путь тринадцать неизвестных солдат. Из них двое - это офицеры: лейтенант и капитан. Оба, скорее всего, танкисты. Вы знаете, я не очень верю в потусторонние силы, но вчера, укладывая в гроб останки двух офицеров (или, как их называли до 1943 года, командиров), я думал, что надо бы написать об этих командирах. О тех, кто первым вставал в атаку и вел за собой солдат. Думал, но не написал, устал и заснул. А сегодня, завершая крупномасштабные работы, я вспомнил, что перед тем, как из-за поломки одного из грузовиков я снял группу из рощи Сердца, мне докладывали, что там обнаружили перспективное место, вот и засвербило, что надо бы вернуться и проверить. Эта мысль не отпускала. Взял с собой троих ребят и на двух квадроциклах двинули проверять. Дороги там и так-то почти не было, дожди за два дня превратили ее в залитое водой направление, проходимое только для квадроцикла. И то - один бы я туда не сунулся. Добрались, вскрыли дерн. Ничего. Я ходил, щупал воронки, а Гриша пробивал минником железо.

Прямо рядом с бруствером нашей траншеи сигнал: на полтора штыка лопаты - котелок. Обычный солдатский котелок, весь в дырках от шрапнели, в нем - такая же пробитая кружка и пачки патронов. Решили: "сидор" - солдатский мешок. Ниже - каска и останки. Перебираю отвал. Монетки, какие-то кожаные ремешки... И раз - красный огонек на истлевших остатках воротника, маленький рубиновый кубик - младший лейтенант. Командир, остатки фуражки, фибровый козырек, два метра от траншеи. Он прошел два метра и упал, сраженный немецкой шрапнелью в голову. Упал рядом с воронкой, просто осев, ноги подкосились, и он остался лежать в двух шагах от своей траншеи, из которой встал первый.

Я всегда испытываю какое-то странное чувство, когда нахожу погибших офицеров. Может, потому что сам - офицер. В нашей работе, вообще, радость и горечь так близко, что границу и не поймешь. Радость - что найден еще один. И горечь о погибшем человеке. Я всегда думаю: каково им было первым вставать навстречу огненному шквалу. А ведь только за тобой пойдут солдаты на смерть, ты должен быть первым. И вставали, и шли. Сколько их, неизвестных лейтенантов и капитанов, лежат еще в нашей земле! Сколько восемнадцатилетних со школьной скамьи, после полугодичного обучения, вставали во главе рот, взводов, батарей. В их руках были судьбы сотен солдат, которые зачастую были втрое старше их. Солдат, которые имели семьи, детей, жен. Но именно эти молодые командиры принимали решение, кому сегодня встать и умереть.

Какие они были? Каким был этот младший лейтенант, лежащий у моих ног? Мне кажется, настолько чистые и честные, смелые и решительные, что солдаты шли за ними на смерть, просто стыдно не встать. Это были лучшие. В армии командир - царь и бог, а на войне это изречение становится фактическим. Ведь именно он решает, кому сегодня пришел черед. И это огромная ответственность. Я часто, особенно в 90-е, слышал: "А зачем нам армия, зачем мы кормим дармоедов? Войны все равно не будет". Где все эти говоруны?

Кто первым лег под гусеницы немецких танков в 41-ом? Именно они, кадровые солдаты и офицеры. И если у гражданских всегда есть шанс выжить и просто не пойти на войну, то кадровые офицеры – солдаты, они встретят врага первыми, и без вариантов. И лежат они от Бреста до Москвы. И здесь, на Зайцевой Горе, у подножия высоты 269,8. И у всех и жизнь, и смерть - разные.

На высоте в Старо-Русском районе, в нише траншеи, нашли останки солдата. Все на нем было солдатское - и ботинки, и ремень, и подсумки винтовочные. Лежал солдатик, как спал, ноги к животу прижаты, руки под головой сложены (а может, и правда спал). А с солдатиком медальон: лейтенант, 18 лет.

В Бресте - Иван Маркович Дихно, в первые дни войны встретил врага и погиб.

Капитан и лейтенант - танкисты, погибшие в Сухиничах.

Младший лейтенант из рощи Сердце - убитый в двух метрах от своей траншеи.

В участке прорыва, среди останков, нам попадались разорванные в клочья куски офицерских ремней и сумок: и там они были впереди. Все сегодняшние офицеры и те ребята, которые собираются посвятить себя службе в армии, просто обязаны помнить о них и знать, что офицер - это человек, отвечающий за жизни простых солдат. И только смелому, честному, справедливому и грамотному они доверят самое дорогое - свою жизнь. И для офицера самое святое должны быть его честь и солдатская жизнь

Сергей Мачинский


Офицеры

15 Январь 2022 г.
Вчера не писал, устал сильно, сказываются две недели морального и физического напряжения. Это реально очень тяжело эмоционально - каждый день присутствовать на прощании с душами, каждый день прогонять через себя судьбы погибших. Мы же не просто находим останки, мы находим судьбу, душу. Когда очистишь воронку, ячейку или верхового бойца, хочется понять, как и куда он шел, когда принял смерть. А потом - начинаешь домысливать, о чем думал он, какие-то мелкие личные вещи дают почву для попыток анализа его характера, его мироощущения. Хочется понять, каким он был, этот человек, лежащий перед тобой. Свернувшийся калачиком в воронке, получивший осколок или очередь из пулемета в живот. Упавший навзничь на дно окопа от пули в голову, разорванный в клочья шрапнелью. В последнем броске упавший с винтовкой с примкнутым штыком на бруствере немецкой траншеи.

Вчера Николай Андреевич Кручинкин, человек-легенда в поисковом движении, руководитель поисковиков Мордовии, вырастивший не одно и не два поколения настоящих людей, пригласил нас на захоронение солдат, поднятых его ребятами в мае в Сухиничском районе Калужской области. Поехали. Надо было попутно оказать помощь родственникам пропавшего без вести у деревни Козарь этого же района солдата. Сразу хочу сказать спасибо главе Сухиничского района и всем его жителям за бережное и трепетное отношение к памяти павших. Такого порядка на воинских захоронениях, как там, я не видел во всей нашей России, а проехал я ее всю. На гребне высоты в прекрасном сосновом бору расположилось небольшое солдатское кладбище с маленькой красивой часовенкой. Тихо и торжественно тут, все ухожено и прибрано. Видно, что люди помнят, кто дал им право жить, и чтут их память.

Вчера мы провожали в последний путь тринадцать неизвестных солдат. Из них двое - это офицеры: лейтенант и капитан. Оба, скорее всего, танкисты. Вы знаете, я не очень верю в потусторонние силы, но вчера, укладывая в гроб останки двух офицеров (или, как их называли до 1943 года, командиров), я думал, что надо бы написать об этих командирах. О тех, кто первым вставал в атаку и вел за собой солдат. Думал, но не написал, устал и заснул. А сегодня, завершая крупномасштабные работы, я вспомнил, что перед тем, как из-за поломки одного из грузовиков я снял группу из рощи Сердца, мне докладывали, что там обнаружили перспективное место, вот и засвербило, что надо бы вернуться и проверить. Эта мысль не отпускала. Взял с собой троих ребят и на двух квадроциклах двинули проверять. Дороги там и так-то почти не было, дожди за два дня превратили ее в залитое водой направление, проходимое только для квадроцикла. И то - один бы я туда не сунулся. Добрались, вскрыли дерн. Ничего. Я ходил, щупал воронки, а Гриша пробивал минником железо.

Прямо рядом с бруствером нашей траншеи сигнал: на полтора штыка лопаты - котелок. Обычный солдатский котелок, весь в дырках от шрапнели, в нем - такая же пробитая кружка и пачки патронов. Решили: "сидор" - солдатский мешок. Ниже - каска и останки. Перебираю отвал. Монетки, какие-то кожаные ремешки... И раз - красный огонек на истлевших остатках воротника, маленький рубиновый кубик - младший лейтенант. Командир, остатки фуражки, фибровый козырек, два метра от траншеи. Он прошел два метра и упал, сраженный немецкой шрапнелью в голову. Упал рядом с воронкой, просто осев, ноги подкосились, и он остался лежать в двух шагах от своей траншеи, из которой встал первый.

Я всегда испытываю какое-то странное чувство, когда нахожу погибших офицеров. Может, потому что сам - офицер. В нашей работе, вообще, радость и горечь так близко, что границу и не поймешь. Радость - что найден еще один. И горечь о погибшем человеке. Я всегда думаю: каково им было первым вставать навстречу огненному шквалу. А ведь только за тобой пойдут солдаты на смерть, ты должен быть первым. И вставали, и шли. Сколько их, неизвестных лейтенантов и капитанов, лежат еще в нашей земле! Сколько восемнадцатилетних со школьной скамьи, после полугодичного обучения, вставали во главе рот, взводов, батарей. В их руках были судьбы сотен солдат, которые зачастую были втрое старше их. Солдат, которые имели семьи, детей, жен. Но именно эти молодые командиры принимали решение, кому сегодня встать и умереть.

Какие они были? Каким был этот младший лейтенант, лежащий у моих ног? Мне кажется, настолько чистые и честные, смелые и решительные, что солдаты шли за ними на смерть, просто стыдно не встать. Это были лучшие. В армии командир - царь и бог, а на войне это изречение становится фактическим. Ведь именно он решает, кому сегодня пришел черед. И это огромная ответственность. Я часто, особенно в 90-е, слышал: "А зачем нам армия, зачем мы кормим дармоедов? Войны все равно не будет". Где все эти говоруны?

Кто первым лег под гусеницы немецких танков в 41-ом? Именно они, кадровые солдаты и офицеры. И если у гражданских всегда есть шанс выжить и просто не пойти на войну, то кадровые офицеры – солдаты, они встретят врага первыми, и без вариантов. И лежат они от Бреста до Москвы. И здесь, на Зайцевой Горе, у подножия высоты 269,8. И у всех и жизнь, и смерть - разные.

На высоте в Старо-Русском районе, в нише траншеи, нашли останки солдата. Все на нем было солдатское - и ботинки, и ремень, и подсумки винтовочные. Лежал солдатик, как спал, ноги к животу прижаты, руки под головой сложены (а может, и правда спал). А с солдатиком медальон: лейтенант, 18 лет.

В Бресте - Иван Маркович Дихно, в первые дни войны встретил врага и погиб.

Капитан и лейтенант - танкисты, погибшие в Сухиничах.

Младший лейтенант из рощи Сердце - убитый в двух метрах от своей траншеи.

В участке прорыва, среди останков, нам попадались разорванные в клочья куски офицерских ремней и сумок: и там они были впереди. Все сегодняшние офицеры и те ребята, которые собираются посвятить себя службе в армии, просто обязаны помнить о них и знать, что офицер - это человек, отвечающий за жизни простых солдат. И только смелому, честному, справедливому и грамотному они доверят самое дорогое - свою жизнь. И для офицера самое святое должны быть его честь и солдатская жизнь

Сергей Мачинский