Сегодня: Понедельник 10 Май 2021 г.

Болото

5 Декабрь 2020 г.
Так получилось, что последние четыре года жизни я шел к этому месту. А может я шел к нему еще дольше. Может я был здесь когда-то давно, но тогда не понял и не осознал, что я здесь. Я заходил на Замошское болото с Земтиц зимой, весной с Южной дороги, осенью и весной с Керести, касался его краем, проходя по Глушице, ломился через чепургу Мясного бора, и дошел. Дошел и тут многое осознал.

Мы протопали по лесу, прочвакали по болоту километры и вышли на болотную гладь. Вышли, сели у заплывшей воронки и курили, пуская в звенящую тишину клубы дыма. Наверное, сюда надо прийти одному, но мои товарищи, такие же как я, мне не мешали, задумчиво глядя в изумрудную даль болотной глади. «Держит место», - так говорят. Держит, хотя даже ты его и не видел. Слышал, читал, представлял и, держит.

По этому болоту наступали зимой 1942 года, а потом отступали в конце весны и начале лета. Шли по болоту с машинами, орудиями, лошадьми и повозками. И опять шли, съев лошадей, взорвав и утопив машины и тягачи. Несли на себе раненых, пушки, снаряды, мины, минометы и все, что осталось. Перли под непрерывными бомбежками, артобстрелами, ударами немецких штурмовых групп. Волокли, не жравши толком больше месяца. Тащили, стреляли, воевали, съев сдохших еще зимой лошадей, кожаные ремни, ботинки, ежиков, лягушачью икру, обглодав всю кору с деревьев и ободрав все почки на высоту человеческого роста. Как? Я не знаю, я не могу представить и осознать.

КАК? Где был предел их сил? Был ли он? Как, что написать, чтобы те, кто живой ходит вокруг меня в городе, поняли это? Что рассказать, чтобы не читать комментарии к военным рассказам и фотографиям типа: "Отстой", "Муть", "Совки", "Старье". Какие найти слова, чтоб задумались? Чтоб почувствовали. Мне иногда кажется, что мы ходим по следам какой-то высшей цивилизации, населенной Высшими существами, наделенными сверхспособностями.

Мы пытаемся потомкам этих Великих людей рассказать о том, что они тоже могут и должны быть Великими, а эти потомки заученно лезут назад, в первобытнообщинный строй, где нет духовного, есть только сила и кусок мяса пожирнее, вырванный у того, кто послабее. Они даже гордиться не хотят, им проще обгадить, показав свою «типа неординарность и незашоренность пропагандой». Свою «типа отличную от всех точку зрения» на вещи, накачанную западными историками и исследователями. Мы как какой-то тайный орден монахов бродим по обломкам этой великой цивилизации, пытаемся сохранить то немногое из человеческого, что осталось, а в ответ в лучшем случае - равнодушие. Немногие нашли в себе силы дочитать хотя бы до этого места.

-Чушь!
-Хватит жить прошлым!
-Надо жить будущим!

Каким будущим живут эти люди? Что создают? Что создали? Настоящим и для себя!

Как, где, найти слова? Всех, всех строем я бы водил на это болото! Строем десятки километров через разлившиеся ручьи и канавы, по колено в грязи, проваливаясь в болотные окна по пояс, тащить волоком все, что мы считаем важным и главным, без чего «типа не можем жить». Компьютеры, планшеты, холодильники, душевые кабины, банкоматы и сотовые вышки! А потом тут попадать на болотный мох и услышать, кто жил будущим!

Я могу видеть в прямой доступности гладь метров на триста. Пять лет назад отсюда вынесли 107 человек. Сто семь на квадрате триста на триста метров. Болото сохранило имущество, но убило плоть тел. Гробовая, мертвая тишина и шелест. Шелест развешанных на чахлых елках кусков гимнастерок и шинелей, выбеленных солнцем, драных, посеченных пулями и осколками. Торчащие из мха обломки винтовочных прикладов, котелки, кружки, вещмешки. Куда глаза не отведёшь - везде качающееся на ветру солдатское сукно. Страшный в звенящей тишине шелест. Торчащие чахлые елки, темно-зеленый мох со светлыми пятнами там, где лежал человек, и как языческий памятник над этим местом - спина, рукав, подол шинели или гимнастерки, как строй болотных солдат.

Подумай они так, как мы, о будущем, руки к верху и за баварским. И цвело бы себе тихо мхом непотревоженное болото! Пусть на цепи, но сыт, а может и цепь золотая будет, коли проявишь рвение. Стерилизация? Да пожалуйста, только кормите получше и цепь подлиннее отпустите. Не будет будущих поколений? Да что мне до них. Я жив и сыт. Те, кто родится все же, и их на цепь? Да ладно, им то что, все ж сыты. А они тут до конца тряпьем и телами своими, пробитыми, болото удобрили, но не сдались. Шелест и гудит уже в голове. Прель болотная дурманит. Как тени по болоту бредут.

Кому я это пишу опять? Смысл? Кому это надо? Мне уже говорили, что бессмысленно все, поздно. Не интересна война эта. Так я же не о войне пишу, о людях. О других, о тех, с кого мы начинались ВСЕ! О тех, кто любил, жил, трудился по-настоящему. Кто мимо беды не проходил, кто ВСЕ ЧТО У НЕГО БЫЛО, ЗА НАС ОТДАЛ! Ничего им взамен не надо, лишь бы мы помнили и гордились, хоть бы на чуток на них быть похожими хотели. Время не то? Опять власть не та, олигархи виноваты? Да не причем это. Во все времена власть и еще кто-то был, во все времена несправедливость была. Просто иногда критическая масса порядочных и честных людей была выше и от этого справедливей и лучше жилось всем. Только люди эти сами себя сделали. Своей массой человечности и чести дерьмо вокруг повыдавливали.

Страшное и Великое тут место. И я думаю, если хоть один человек до конца дочитает, если хоть один задумается, что не просто так он на свет народился. Что должен он жизнь свою тому, кто на пулеметную очередь встал. А так как не взять ее, мою эту жизнь, тому, кто в болоте полег, то будущему он ее посвятить должен. Творить, а не воздух коптить, хоть дерево посадить на этой земле, хоть скворечник сколотить, но чтоб на века. Если хоть один поймет, что я хотел сказать, то не зря эти строки. А если ни одного... То и я, так и не оплатив долг, уйду. Будем вместе ТАМ перед ними ответ держать. А ответ держать по-любому придется!

Сергей Мачинский


Болото

5 Декабрь 2020 г.
Так получилось, что последние четыре года жизни я шел к этому месту. А может я шел к нему еще дольше. Может я был здесь когда-то давно, но тогда не понял и не осознал, что я здесь. Я заходил на Замошское болото с Земтиц зимой, весной с Южной дороги, осенью и весной с Керести, касался его краем, проходя по Глушице, ломился через чепургу Мясного бора, и дошел. Дошел и тут многое осознал.

Мы протопали по лесу, прочвакали по болоту километры и вышли на болотную гладь. Вышли, сели у заплывшей воронки и курили, пуская в звенящую тишину клубы дыма. Наверное, сюда надо прийти одному, но мои товарищи, такие же как я, мне не мешали, задумчиво глядя в изумрудную даль болотной глади. «Держит место», - так говорят. Держит, хотя даже ты его и не видел. Слышал, читал, представлял и, держит.

По этому болоту наступали зимой 1942 года, а потом отступали в конце весны и начале лета. Шли по болоту с машинами, орудиями, лошадьми и повозками. И опять шли, съев лошадей, взорвав и утопив машины и тягачи. Несли на себе раненых, пушки, снаряды, мины, минометы и все, что осталось. Перли под непрерывными бомбежками, артобстрелами, ударами немецких штурмовых групп. Волокли, не жравши толком больше месяца. Тащили, стреляли, воевали, съев сдохших еще зимой лошадей, кожаные ремни, ботинки, ежиков, лягушачью икру, обглодав всю кору с деревьев и ободрав все почки на высоту человеческого роста. Как? Я не знаю, я не могу представить и осознать.

КАК? Где был предел их сил? Был ли он? Как, что написать, чтобы те, кто живой ходит вокруг меня в городе, поняли это? Что рассказать, чтобы не читать комментарии к военным рассказам и фотографиям типа: "Отстой", "Муть", "Совки", "Старье". Какие найти слова, чтоб задумались? Чтоб почувствовали. Мне иногда кажется, что мы ходим по следам какой-то высшей цивилизации, населенной Высшими существами, наделенными сверхспособностями.

Мы пытаемся потомкам этих Великих людей рассказать о том, что они тоже могут и должны быть Великими, а эти потомки заученно лезут назад, в первобытнообщинный строй, где нет духовного, есть только сила и кусок мяса пожирнее, вырванный у того, кто послабее. Они даже гордиться не хотят, им проще обгадить, показав свою «типа неординарность и незашоренность пропагандой». Свою «типа отличную от всех точку зрения» на вещи, накачанную западными историками и исследователями. Мы как какой-то тайный орден монахов бродим по обломкам этой великой цивилизации, пытаемся сохранить то немногое из человеческого, что осталось, а в ответ в лучшем случае - равнодушие. Немногие нашли в себе силы дочитать хотя бы до этого места.

-Чушь!
-Хватит жить прошлым!
-Надо жить будущим!

Каким будущим живут эти люди? Что создают? Что создали? Настоящим и для себя!

Как, где, найти слова? Всех, всех строем я бы водил на это болото! Строем десятки километров через разлившиеся ручьи и канавы, по колено в грязи, проваливаясь в болотные окна по пояс, тащить волоком все, что мы считаем важным и главным, без чего «типа не можем жить». Компьютеры, планшеты, холодильники, душевые кабины, банкоматы и сотовые вышки! А потом тут попадать на болотный мох и услышать, кто жил будущим!

Я могу видеть в прямой доступности гладь метров на триста. Пять лет назад отсюда вынесли 107 человек. Сто семь на квадрате триста на триста метров. Болото сохранило имущество, но убило плоть тел. Гробовая, мертвая тишина и шелест. Шелест развешанных на чахлых елках кусков гимнастерок и шинелей, выбеленных солнцем, драных, посеченных пулями и осколками. Торчащие из мха обломки винтовочных прикладов, котелки, кружки, вещмешки. Куда глаза не отведёшь - везде качающееся на ветру солдатское сукно. Страшный в звенящей тишине шелест. Торчащие чахлые елки, темно-зеленый мох со светлыми пятнами там, где лежал человек, и как языческий памятник над этим местом - спина, рукав, подол шинели или гимнастерки, как строй болотных солдат.

Подумай они так, как мы, о будущем, руки к верху и за баварским. И цвело бы себе тихо мхом непотревоженное болото! Пусть на цепи, но сыт, а может и цепь золотая будет, коли проявишь рвение. Стерилизация? Да пожалуйста, только кормите получше и цепь подлиннее отпустите. Не будет будущих поколений? Да что мне до них. Я жив и сыт. Те, кто родится все же, и их на цепь? Да ладно, им то что, все ж сыты. А они тут до конца тряпьем и телами своими, пробитыми, болото удобрили, но не сдались. Шелест и гудит уже в голове. Прель болотная дурманит. Как тени по болоту бредут.

Кому я это пишу опять? Смысл? Кому это надо? Мне уже говорили, что бессмысленно все, поздно. Не интересна война эта. Так я же не о войне пишу, о людях. О других, о тех, с кого мы начинались ВСЕ! О тех, кто любил, жил, трудился по-настоящему. Кто мимо беды не проходил, кто ВСЕ ЧТО У НЕГО БЫЛО, ЗА НАС ОТДАЛ! Ничего им взамен не надо, лишь бы мы помнили и гордились, хоть бы на чуток на них быть похожими хотели. Время не то? Опять власть не та, олигархи виноваты? Да не причем это. Во все времена власть и еще кто-то был, во все времена несправедливость была. Просто иногда критическая масса порядочных и честных людей была выше и от этого справедливей и лучше жилось всем. Только люди эти сами себя сделали. Своей массой человечности и чести дерьмо вокруг повыдавливали.

Страшное и Великое тут место. И я думаю, если хоть один человек до конца дочитает, если хоть один задумается, что не просто так он на свет народился. Что должен он жизнь свою тому, кто на пулеметную очередь встал. А так как не взять ее, мою эту жизнь, тому, кто в болоте полег, то будущему он ее посвятить должен. Творить, а не воздух коптить, хоть дерево посадить на этой земле, хоть скворечник сколотить, но чтоб на века. Если хоть один поймет, что я хотел сказать, то не зря эти строки. А если ни одного... То и я, так и не оплатив долг, уйду. Будем вместе ТАМ перед ними ответ держать. А ответ держать по-любому придется!

Сергей Мачинский